памяти. Не знал он одного только - почему это случилось именно с ним, какое
  он, Аркадий, имел отношение к жизни и смерти Генриха Натановича Подольского,
  имени которого он вчера не знал и знать не мог?
   - Потом я пошел спать, - повторил Аркадий, он тянул время, чтобы дать
  воспоминанию оформиться, и только после того, как цепочка выстроилась, а
  события, свершившиеся в реальности, стали свершившимися и в памяти, он
  сказал:
   - Было около двух часов, когда я проснулся... Алена не спала, она
  ходила по спальне и курила... Мне показалось, что я плыву, поднимаюсь в
  воздух...
   Ему показалось еще, что он - палач. Он получил приказ и должен
  исполнить волю Суда. Именно так - Суда с большой буквы. Такой Суд был
  Аркадию не известен, но ни это короткое и самодостаточное название, ни
  приговор, ни даже способ, с помощью которого приговор нужно было привести в
  исполнение - ничто не заставило Аркадия ни задуматься, ни усомниться.
   Он лежал с закрытыми глазами, но видел все - жена склонилась над ним,
  взгляд ее был сосредоточен, Алена поднесла окурок к его лежавшей поверх
  одеяла ладони и прикоснулась горячим еще кончиком к коже; адонь впитала жар,
  Аркадию показалось, что тепло распространилось по всей руке, неожиданно
  удлинившейся, а в ладони - внутри, в костях, - начало невыносимо жечь и
  нужно было немедленно прикоснуться к чему-нибудь холодному.
   Ему не казалось удивительным, что, удлинившись, рука свободно проникла
  сквозь стены