и - по контрасту - Аркадий
  ощутил такой дикий холод, что его затрясло. Он потянул на себя одеяло, но
  это не помогло, Аркадия трясло так, что - ему показалось - начала
  содрогаться кровать, Алена что-то пробормотала во сне, отодвинулась на край
  постели и инстинктивным движением подоткнула под себя одеяло - должно быть,
  исходивший от Аркадия холод ощущался ею как дуновение ледяного воздуха от
  комнатного кондиционера.
   В этот момент Алена произнесла отчетливо и громко:
   - Господи, как же я люблю тебя, как же я тебя люблю...
   Аркадий натянул одеяло до шеи - жаркое, как бархан в Сахаре, -
  мгновенно вспотел, но раскрываться не стал, почему-то ему казалось, что
  раскрываться нельзя, иначе что-то случится. Несколько минут он лежал без
  всяких мыслей, слышал прерывистое дыхание жены, она бормотала во сне, потом
  вскрикнула и сразу успокоилась, задышала ровно - ее сон закончился.
   Аркадию предстоял еще один сон.
  
  
  Глава шестнадцатая
  
   - Я ведь не мог... - со смятением сказал Аркадий. - Ты не думаешь, что
  это моя рука...
   Он посмотрел на свою правую ладонь, в ней не было ничего необычного, да
  и быть не могло, хотя, если прислушаться к собственным ощущениям, то
  оставался на поверхности кожи будто некий заряд, какое-то натяжение,
  воспоминание от прикосновения...
   Раввин хотел что-то сказать, но Виктор предостерегающе поднял руку:
  допрос еще не закончился, не мешать. Чухновский затих.
   - Утром ты опоздал на работу,