было
  страшное, Пырьев обладал невероятной жизнестойкостью, Аркадий стрелял и
  стрелял, тело преступника было пробито уже в десятке мест, в том числе и
  там, где должно было быть сердце, пуля вошла и в шею, почти оторвав голову
  от тела, и все равно Пырьев продолжал, подобно разогнавшемуся автомобилю,
  бежать на Аркадия огромными прыжками, в руке у него был шокатор, и если бы
  ему удалось дотронуться до Аркадия...
   Потом, несколько дней спустя, воспоминание вернулось, но было
  приглушенным и не вызывало резкой реакции организма: рвоты и ослепляющей
  головной боли.
   - Ты не принимал леспинатола, - сухо сказал Виктор. - Иначе ты не мог
  бы работать.
   - Да, - согласился Аркадий. - Я же сказал: "Как будто"... Убей меня, я
  не помню наш вчерашний утренний разговор.
   - А я помню, - заявил Виктор. - Позвонил Бадаев, дал "добро" на частное
  расследование, и ты ушел, не поинтересовавшись, по какому адресу нужно
  прибыть. Я хотел тебя вернуть, но ты уже вышел, и я подумал: ты,
  естественно, вспомнишь, что не спросил адреса, когда будешь садиться в
  машину. Но ты не позвонил мне. Откуда ты узнал адрес "Рябины"?
   - Но я знал его, - удивленно сказал Аркадий. - Этот момент я помню:
  сел, набрал координаты и поехал. Я еще раздумывал, какой путь лучше - через
  центр или прямиком по второму эшелону.
   - Вот именно, - кивнул Виктор. - Эту странность я запомнил, она стала
  первой в списке.
   - Были и другие?
   - А что, исчезновение