и
  нематериальная истина Натальи Леонидовны Раскиной сосредоточились во
  взгляде, и Аркадия неудержимо потянуло вперед, его засасывало, будто
  водоворотом, и он ничего не мог с собой поделать. На поверхности взгляда
  будто мотало из стороны в сторону маленький кораблик-мысль, которую Раскина
  хотела внушить Аркадию: "Ты хочешь истины, ты ее получишь".
   "Я хочу истины", - повторил Аркадий, и кораблик вильнул в сторону, его
  подхватило течением, и затонул он мгновенно, будто скрылся в черной дыре.
  "Теперь моя очередь", - подумал Аркадий, не очень понимая, принадлежит ли
  эта мысль ему или Раскиной, или вообще кому-то третьему, в чье тело он
  неожиданно переместился.
   Он еще успел подумать, что, если Подольскому и его сотруднице удалось
  научиться взглядом передавать собеседнику свои ощущения, то это открытие
  мирового значения. Следующей мыслью было: "Я не хочу умирать, почему умереть
  должен я, а этот негодяй Абрам будет жить на белом свете?"..
   Аркадий стоял в тесной темной каморке с единственным небольшим оконцем
  почти под самым потолком. Стекло в окне было пыльным, уже больше года никто
  не влезал на стоявшую в углу стремянку, чтобы смести пыль. На прошлый Песах
  это делала Хана, а в этот раз - никто, потому что Хана умерла. По его вине.
  По моей вине, - подумал Шмуль. Я ее убил. Я не должен был говорить ей всего,
  что знал сам. Но ведь если бы я промолчал или если бы придумал какую-то
  отговорку, разве это изменило бы хоть что-нибудь в будущем?