й: не Шмулем, не Абрамом - Аркадием Винокуром. Навстречу ему поднималась
  женщина. Она была почти обнажена, лишь легкая набедренная повязка, похожая
  на венок из полевых цветов, скрывала мягкий темный пушок, почему-то больше
  всего привлекший расслабленное внимание Аркадия.
   Он был своим в этом мире, и он был чужим в то же время, потому что
  ничего не понимал. Женщина улыбнулась, и улыбка эта вместила в себя все - и
  призыв, и протест, и приглашение, и нежность, и объяснение всего, что
  происходило, и чего Аркадий сейчас не помнил, а потому и не хотел никаких
  объяснений.
   Аркадий поплыл по травяной волне, в двух шагах от песчаной тропы, он не
  хотел оставлять своих следов, потому что не пришел еще в этот мир, он лишь
  посетил его на правах зрителя. Его здесь ждали, а он медлил и вместо себя
  посылал чужаков. Мысль эта была отчетливой, но решительно непонятной, а
  неясности Аркадию не нравились, и он открыл рот, чтобы задать вопрос, но не
  успел сказать ни слова, ответ возник в его сознании сам:
   - Я жду тебя, но ты пришел слишком рано. Ты не можешь здесь оставаться,
  ты еще не выполнил до конца миссию в своем мире. Уходи.
   Это сказала не женщина, губы ее были неподвижны, и мысль - Аркадий был
  почему-то в этом уверен - тоже принадлежала не ей, это был не ее стиль, она
  сказала бы не так.
   Но женщина услышала, видимо, те же слова, она остановилась, взгляд ее
  будто споткнулся, а руки сами собой сложились на груди, и движение это было
  красноречивее любого