тебя там,
  скажи слово - ты же его знаешь.
   - Какое слово? - удивился я.
   - То, которое ты сказал недавно. Код имени.
   - Зачем?
   - Тебе нужно в город или нет? - рассердился Ормузд.
   - Нужно.
   - Так скажи слово и не делай вид, что... Погоди, - прервал он сам себя.
  - Ты действительно не понимаешь разницу между словом и именем, между вещью и
  названием вещи, между движением и мыслью о движении?
   Мальчик оказался философом. В его возрасте я задавал себе и окружающим
  вовсе не такие вопросы.
   - Ну вот что, - сказал Ормузд деловито. - Так мы тут до захода
  простоим. Повторяй за мной, если сам ничего не знаешь. Скажи: Ариман.
   - Ариман, - повторил я, пожав плечами.
   Ударил колокол, камень ушел у меня из-под ног, но я не упал, потому что
  застывший воздух поддерживал меня, как подпорка поддерживает статую, голубое
  небо стало сначала черным, через мгновение серым, а потом исчезло, сверху
  меня накрыл тяжкий купол, пришлось напрячь спину, на плечах лежал весь мир,
  а я был Атлантом, который...
   Атлант?
   Это не мое имя. И Ариман - не мое. Меня зовут Аркадий. Аркадий Винокур.
   И сразу стало легко.
   Легко и главное - понятно. Настолько понятно, что я не понял, как
  существовал прежде. Здесь и сейчас я должен был существовать иначе.
  По-другому. И вовсе не с той целью, о которой сказал Ормузду.
   Понять? Покарать? Какое это имело значение в мире, куда я пришел
  взрослым человеком с опытом младенца?
   Я понял, где