де оказался, и получил право на отдых.
   Я опустился на теплую сухую поверхность и заснул так, как не спал
  никогда в жизни. Ни в той жизни, ни - тем более - в этой.
  
  x x x
   Мне приснился сон.
   Я стоял на вершине холма, склон которого был покрыт яркозеленой травой
  и мелкими цветами, желтыми и розовыми. На мне был коричневый балахон из моих
  собственных мыслей. Почему мысли были коричневыми, я не знал. Вероятно,
  потому что я не успел отдать их в чистку.
   Я стоял и смотрел вниз, туда, где у основания холма меня ждала женщина.
  В отличие от меня, она была обнажена - ей незачем было надевать на себя
  одежду из мыслей и образов, она была такая, какая есть, и не хотела казаться
  иной. Женщина смотрела на меня. У нее была совершенная фигурка богини,
  сосочки на высокой груди выглядели двумя крупными ягодами, и мне захотелось
  дотронуться до них, и еще до волос - коротких и очень темных, почти черных.
  Я знал, что, протянув руку, сумею ощутить теплоту ее кожи, хотя разделяло
  нас не меньше сотни метров. И еще я знал, что, протянув руку, смогу ощутить
  холод разделявшего нас пространства и убедиться в том, что мы так же далеки
  друг от друга, как тогда... недавно... давно... где?
   - Здравствуй, - сказала женщина и улыбнулась, отчего в моей крови
  воспарили пузырьки, и я подумал, что сейчас взлечу, будто воздушный шарик.
   - Здравствуй, - сказал я, но женщина не услышала.
   - Ты пришел, - сказала она, - но как ты далеко... Если бы я знала твое
  имя...