оборотней мне здесь недоставало для полного счастья.
   "Тася, я тебя люблю, вернись!" - это был вопль души, почти осязаемый,
  он висел высоко над домом соседа слева. Еще немного страсти, мысль
  действительно материализуется, и бедовая Тася, покинувшая ночью своего
  влюбленного мужа, конечно, вернется, домой, но нужно ли это им обоим?
  Наверняка бедняга Офер не выдержит напряжения - он и сейчас на грани, - и
  кто тогда станет за ним ухаживать? Не Тася же, на самом деле, возвращенная,
  но не вернувшаяся!
   А над домом напротив болталось, будто воздушный шар на привязи,
  простенькое, но почему-то не исполненное желание: чаю с молоком и плюшку.
  Нет, лучше булочку. Нет, плюшка по утрам - это в самый раз. А может, булочка
  вкуснее?
   Да решись наконец, - подумал я, и на столе у соседа возникла большая
  чашка с чаем, а плюшка так и не появилась, потому что думали мы вразнобой,
  он хотел материального, вещественного, а мне достаточно было идеи, мысли о
  плюшке, и я насытился сразу, ощутил в желудке тяжесть еды и пошел вдоль
  домов, не отзываясь больше на мысленные призывы. Мне-то, в конце концов,
  какое дело?
   Важных для меня мыслей не было во всем городе. Я обошел его, будто
  планету - пошел от дома на восток, а вернулся с запада, сделав полный круг.
  Должно быть, было еще рано: солнце недавно взошло и не очень-то охотно
  рвалось вверх. За то время, что понадобилось мне для утреннего путешествия,
  оно успело подняться до крыш и лежало