й
  настолько, что я услышал, как булькают пузырьки воздуха. Естественно, меня
  отнесло в сторону, пришлось схватиться за дверной косяк, а то меня вынесло
  бы из кухни в прихожую. Ормузд хмыкнул, глядя, как я барахтаюсь, и сказал
  покровительственно:
   - Со мной тоже первое время случалось... Дай руку.
   - Вот еще, - сказал я возмущенно. - Сам.
   Я снял с плиты чайник и прикрутил вентиль. Не то чтобы мне было жаль
  газа, но даже тихое шипение выводило меня сейчас из равновесия. В верхнем
  шкафчике - то ли дерево, то ли пластик, не поймешь - я обнаружил две большие
  фаянсовые чашки, натуральные, старые даже, они уже и не помнили, когда были
  простыми мыслями о чашках.
   - С сахаром или без? - спросил я. Сахара в доме не было, а утруждаться
  мне не хотелось, и Ормузд это, конечно, понял.
   - Люблю с сахаром, - заявил он.
   - Я тоже, - сказал я. - А совесть у тебя есть? Я не могу все сразу.
   Сахарница возникла на столе будто из ниоткуда, хотя я и видел - точнее,
  помнил, потому что такие вещи всегда возникают сразу в памяти, отпечатываясь
  в матрице мира, - как Ормузд встал, подошел к низкому шкафу, что стоял у
  стены за столом, наклонился, открыл дверцу и взял с полки тяжелую посудину,
  полную тонкого сахараного песка.
   - Насыпать или сам? - спросил этот наглец, и я наградил его таким
  взглядом, что, если бы я решился на материализацию, Ормузда отбросило бы к
  стене, а то и размазало бы по ней, как масло по хлебу.
   Мальчик пожал плечами, взял у меня