еня из руки чайник и налил чаю нам
  обоим.
   - И нечего хорохориться, - сказал он назидательным тоном. - Живешь без
  году неделя, а туда же...
   Я промолчал. Ормузд был прав, конечно. Спокойнее нужно быть. И к вещам
  относиться проще.
   Чай прояснил мысли, но это были мысли первого круга, мысли-бабочки,
  быстрые и короткоживущие, из которых невозможно было даже сплести венок, не
  говоря о чем-то более существенном.
   - Ты уже решил, что будешь делать? - спросил Ормузд, допив чай и
  вытерев губы ладонью.
   - Да, - сказал я рассеянно. - Да, конечно. Буду искать.
   - Это понятно, - пожал плечами мальчишка. - Иногда ищут даже те, кто
  приходит, как ты, на поле Иалу. Я спрашиваю - что искать-то?
   Чай в чашке неожиданно высох, я рассердился было, решив, что это
  проказы Ормузда, но к счастью понял, что подумал о глотке прежде, чем сделал
  его, и мальчик опять прав: вжиться надо, понять, обдумать, а потом уж и
  искать, конечно. Все ищут. Верно. Я тоже - не исключение, хотя...
   Я был исключением.
   Я ощутил это, когда мысль попала в резонанс с движением тела - поднял
  руку, чтобы пригладить волосы машинальным движением, и мысль поднялась
  следом, и тоже сделала зигзгаг, и тоже - как рука - вздрогнула: я понял, что
  не смогу сказать Ормузду о том, как поступлю в следующую минуту.
   Я только покачал головой, стараясь не встречаться с мальчишкой взглядом
  - он и по глазам мог прочитать хотя бы часть моих мыслей, и воплотить хотя в
  часть слов, в