евний автор! - но интуитивно чувствовал его силу в мире, ту
  силу, которая почему-то не распространялась на меня, и это понимание тоже
  было лишним, неправильным, но мне совершенно необходимым.
   - Конечно, я долго учился, - не заметив моего состояния, а может, не
  обратив на него внимания, продолжал Ормузд. - После пришествия, как все, - у
  Учителя, а потом мог выбрать: свободу или путь. Выбрал путь и вот сейчас
  мучаюсь с тобой. Впрочем, в первые дни это всегда мучение, - задумчиво
  закончил он, - мой Учитель со мной тоже намучился...
   - Ты хочешь сказать, что мой Учитель - ты?
   - Кто же еще? - обиделся Ормузд. Посмотрел мне в глаза, понял мою
  мысль, обиделся еще больше и отвернулся к окну, забранному тонким стеклом -
  впрочем, это наверняка было не настоящее стекло, а либо его идея, либо
  временное воплощение; настоящее стекло должно быть прозрачным, а это
  выглядело сероватым и искажало проходившие сквозь него солнечные лучи. В это
  время дня лучи должны были быть зеленоватыми с золотистым отливом, а они
  выглядели белыми, будто все краски мира смешались и не сумели разобраться,
  какая из них главнее.
   - Не обижайся, - сказал я, продолжая внутри себя не замечаемую Ормуздом
  работу по упорядочению всплывавших воспоминаний. - Учитель не должен
  обижаться, если ученик туп.
   - Ты не туп, - отозвался Ормузд, - ты строптив, а это куда хуже на
  первых порах. Тупой всего лишь не понимает учения, а строптивый отвергает
  его, воображая,