то до всего может дойти сам.
   - Учитель, - сказал я, зная, что, услышав вопрос, Ормузд подумает, что
  я не туп и не строптив, а просто болтаю чушь, - а помнишь ли ты, кем был в
  той жизни? Там, откуда мы все приходим на поля?
   Ормузд обернулся ко мне, взгляд его был изумленным, в нем содержался
  ответ, мальчишке и рта не нужно было раскрывать, чтобы донести до меня свою
  мысль: "Никто не может знать того, кем он был в той жизни. Предполагать
  можно что угодно. А знать нельзя, потому что..."
   - Потому... Что? - спросил я, не поняв окончания фразы.
   - Сколько Ученых, столько и мнений, - буркнул Ормузд. - Суть, правда,
  одна: там нет ничего, вот что я тебе скажу.
   - Но почему я пришел в мир именно таким? Почему ты пришел таким, каким
  я тебя вижу? Почему...
   - Стоп! - прикрикнул Ормузд. - Почему солнце сейчас зеленое, а к вечеру
  становится красным? Почему духовная сторона света никогда не меняется,
  сколько ни преломляй его в стеклах? Я тебе еще сотню проблем назову, к
  решению которых никто и подступиться не смог. Послушай, - взмолился он. - Ты
  только начинаешь жить! Я...
   - Ты сам над этой проблемой не задумывался, вот и все, - сказал я. -
  Так кто из нас туп?
   - Я не сказал "туп", я сказал "строптив".
   - Извини, - вздохнул я, приняв наконец решение. - Спасибо тебе, ты мне
  помог, но теперь нам нужно расстаться. Остальное я буду делать один.
   - Один, значит? - скептически спросил мальчишка. - Ну давай, давай.
  Человек даже законом