нщину, как самец, хотя бы
  изредка, теряет в своей мужской сути куда больше, чем если он не может вбить
  гвоздь в пластилитовую стену.
   В тот вечер мне было хорошо с собственной женой, как никогда прежде, а
  потом я заснул, и во сне мне было хорошо с Айолой Лампрам - я был уверен,
  что видел именно созданный мной сон, а не подсознательную фантазию,
  явившуюся в момент пробуждения. Конечно, моя уверенность ничего не значила
  для психоаналитика, но мне было все равно.
   А когда я увидел в своем последнем сне стоявшую у подножия холма
  обнаженную женщину и понял, что люблю ее больше всего на свете - больше той
  жизни, которую я к тому времени прожил, и больше всех жизней, которые мне,
  возможно, предстояло еще прожить, - я точно знал, что она не могла быть
  порождением фантазии, сексуальной мечтой подсознания. Женщина была так же
  реальна, как реален сон, который потом сбывается, и ты не понимаешь
  причинно-следственной связи между этими явлениями, да и понимать не хочешь,
  тебе достаточно факта: ты видел, и это случилось.
   Жаль, что тогда - в мире - мне пришлось умереть, встретив во сне свою
  мечту.
   За все нужно платить. За большую любовь - хотя бы за понимание того,
  что она существует, - приходится платить смертью, и это еще не самая большая
  плата, если в конце концов получаешь то, что казалось нереальным и далеким,
  как планета Плутон.
  
  x x x
   И еще я вспомнил, уйдя в себя.
   Мое имя Аркадий Винокур. Я пришел в этот мир из Москвы