ми ногами
  все остальные рассуждения, даже самые важные.
   Я думал о женщине на холме, и у меня выкипала вода в чайнике, потому
  что энергия мысли, которая не могла воплотиться в образ (где был этот холм?
  когда? - я не знал), искала выхода и обращалась в тепло, а единственным
  прибором в моей квартире, способным это тепло концентрировать без опасности
  вызвать немедленный пожар, был чайник, стоявший на кухонном столе.
   Проснувшись на пятый день после рождения, я обнаружил, что парю в
  воздухе над постелью - энергия сна перешла в потенциальную энергию поля
  тяжести (закон квадратичного тяготения, это мне уже успел растолковать
  Ормузд), и теперь, чтобы не упасть и не приложиться головой о холодный пол,
  мне нужно было превратить эту энергию в мысль, а я еще не привык, и мысль
  получилась куцей, как одеяло, которое все время спадало с меня, потому что
  соткано было, по-моему, из прошлогодних новостей.
   "В десять мне нужно быть у Минозиса, а я еще даже не проснулся", -
  такой была эта мысль, и ее житейской примитивности оказалось недостаточно,
  чтобы плавно опустить меня на жесткий матрас. Впрочем, ударился я не сильно
  и тотчас же вскочил на ноги.
   Спать обнаженным я уже привык, но, проснувшись, мне хотелось немедленно
  завернуться во что-нибудь более вещественное, нежели ошметки снов, прилипшие
  к телу за ночь и скрывавшие наготу не больше, чем пыль, которой сегодня было
  особенно много в прохладном утреннем воздухе. Я провел по телу рукой, сгреб
  остатки