ргии оказалось более чем достаточно, я поспешно
  отряхнул пылинки, они взлетели и попыли по воздуху в сторону базарной
  площади. Конечно, зачем пропадать добру?
   Дверь я открыл пинком колена, потому что пальцы все еще жгло. В холле
  оказалось сумрачно, но очень уютно. На мгновение я задохнулся от ощущения,
  не испытанного с детства: будто вернулся домой из школы, бросил в угол ранец
  и повалился на шкуру - в моем детстве это была синтетическая шкура тигра с
  такой же синтетической, но все равно страшной головой, а здесь на полу
  лежала огромная шкура то ли медведя, то ли иного, более варварского
  существа. Шкура выглядела настоящей, жаркой от недавно пролитой крови, а
  оскаленная морда животного смотрела на меня пустыми, но все равно смертельно
  злыми глазами. Можно было и испугаться.
   - Скажите, Ариман, - произнес голос над самым моим ухом, - какой род
  деятельности для вас предпочтительнее: наука, философия, созидание? Или,
  может, учительство?
   Похоже, Минозис не собирался являться мне в материальном облике - но
  как ему удалось все атомы своего наверняка не маленького тела обратить в их
  духовную сущность? Вчера я попробовал сделать нечто подобное лишь с одним
  своим пальцем - выделившееся при этом тепло было так велико, что я завопил
  от боли, мне показалось, что у меня чернеет и плавится кожа, и все сразу
  вернулось обратно: и палец, и та его ментальная суть, которую мне не удалось
  увидеть своими глазами...
   - Простите, - пробормотал я,