знал, скорее всего, о том, что нечто подобное существует в природе. Будто
  кролик на удава, он шел по направлению к убийце и поднимал свою пушку,
  уверенный, что негодяй бросится наутек от одного ее вида.
   Я не должен был бежать, вот что я понял сразу, как только остановился.
  Нужно было стоять на месте - неподвижные мишени для этого типа как бы не
  существовали, его возбуждала толпа, а драка доводила до состояния чуть ли не
  религиозного экстаза. Оставаясь на месте, я спокойно расстрелял бы его, даже
  не вынимая оружия из кармана. Сейчас об этом нечего было и думать - у меня
  было учебное оружие с радиусом поражения до семи-восьми метров, годное для
  работы по захвату, но никак не при погонях или, как сейчас, для стрельбы на
  поражение с расстояния метров двадцати.
   И что самое страшное - из-за угла появилась Алена. Она опаздывала и
  торопилась. Она ничего не видела вокруг и следующим шагом должна была
  вступить в невидимый круг, куда уже упал головой вперед бедняга-швейцар, так
  и не успевший пустить в ход пистолет.
   Никогда в жизни - ни до, ни после - я не испытывал такого ужаса. Ничего
  сделать было нельзя. Ничего. Кроме одного: я бросился вперед, как
  легендарный Матросов на амбразуру, - в том не было никакого расчета, я
  ничего не соображал, это тоже был инстинкт, причем, скорее всего,
  врожденный, потому что попыткам покончить жизнь самоубийством нас в колледже
  не обучали.
   Возможно, я поставил рекорд в спринте - Алена уверяла