ения я раздумывал над тем, как разобраться в этом деле. В
  конце концов, я ведь...
   Я вовремя прикусил язык. Я не знал, что могу говорить, а что нет, о чем
  могу думать без боязни, а что не должен допускать в сознание. Если бы я
  сказал, что был в свое время частным детективом, как бы это повлияло на наши
  отношения со следователем?
   - В конце концов, - продолжил мою оборванную мысль Антарм, - мы впервые
  сталкиваемся со случаем убийства Учителя.
   - Я не...
   - Вы не убивали. Эта мысль занимает большую часть вашего сознания,
  которую мне дозволено прочитать. Эта мысль воспринимается вами как истина,
  но является ли она истиной в общепринятом понимании? Именно это нам и
  предстоит выяснить, в случае, естественно, если вы намерены, как я уже
  отметил, сотрудничать со следствием в моем лице.
   Господи, какая витиеватая фраза! Но из нее следовало, что часть моих
  мыслей Антарму читать то ли было запрещено, то ли он не мог это сделать по
  какой-то естественной причине.
   - Мы должны вернуться в город? - мрачно спросил я, разглядывая
  следователя и вскользь думая о том, смогу ли, применив болевой прием, лишить
  его хотя бы на минуту способности преследования? Вряд ли раздвоение сознания
  удалось мне в полной мере - кажется, Антарм уловил если не мою мысль, то
  намерение, потому что отодвинулся на два шага и внимательно осмотрел меня с
  головы до ног.
   - Нет, - сказал он удивленно. - Почему?
   - Что почему? - не понял я.
   - Почему мы