ка
  мысли, похожая на те, что продавались в московских супермаркетах перед
  традиционными детскими праздниками: крупные губы, огромные глаза и едва
  прорисованный нос. Мысль, которая выступила на лице подобно праздничному
  плакату, читалась на этот раз совершенно отчетливо: "Убийца обязан
  позаботиться о трупе".
   Что ж, это справедливо. Вопрос в том, как выкопать могилу.
   Решение пришло неожиданно, мысль была не моя - очевидно, кто-то ее мне
  подсказал, и поскольку здесь не было никого, кроме нас с Антармом, то это
  была мысль следователя. Материю нужно было превратить в дух, только и всего.
  Ормузд был идеей до явления в мир, в идею должен был обратиться.
   Как просто!
   - Помочь? - неожиданно спросил Антарм, и я, не успев задуматься,
  ответил:
   - Да, если можно.
   Следователь приблизился, взял Ормузда за руки и бросил мне:
   - Ну, давайте.
   Мне ничего не оставалось делать, как взять мальчика за ноги и ждать,
  что будет дальше. А дальше произошло то, чего я, похоже, подсознательно
  ждал. Мы подняли Ормузда и начали раскачивать его, будто собирались
  зашвырнуть на другой берег реки. С каждым взмахом тело становилось легче,
  мне казалось, будто из него вытекали невидимые струи. Если это была энергия
  мысли, то я с трудном воспринимал ее - только суть, не содержание. Через
  минуту Ормузд стал почти невесомым, а потом я ощутил, что сжимаю в руках
  пустоту.
   - Ну вот, - с удовлетворением произнес Антарм. - Теперь