оток, в котором я разбирал отдельные слова, но не мог - не умел! -
  связать их. Я захлебывался чужими идеями, но - удивительное дело! -
  чувствовал при этом, что жжение в ладони прекратилось, и понимал, что пора
  выбираться на берег.
   Не хотелось. Мне было хорошо. Чужие мысли грели. Меня коснулась чья-то
  мысль о том, что Янек полюбил Ольгу, и оба решили покинуть Землю, но не
  выбрали пока способ, потому что хотели быть вместе даже там, где
  пространство не предполагает единения сознаний. А мгновение спустя я ощутил
  кожей спины, что некий Давидор не желает передавать Ученому Дихтосоту ничего
  из того, что ему удалось узнать во время пребывания на Луцине, а узнал он
  так много, что работы хватило бы и на трех Ученых, даже если они вовсе
  покинут свои физические тела.
   - Выходите! - услышал я далекий голос. - Выходите наконец!
   Я стоял на дне и не имел представления о том, где находится берег и
  куда именно я должен выходить. Пошел наугад и почувствовал, что дно
  повышается, а в следующее мгновение увидел звезды и оказался в объятиях
  Антарма, бурно выражавшего свое недовольство.
   - Никогда, - воскликнул он, - мне не приходилось иметь дела с таким
  непонятливым преступником! Что вы творили, Ариман?
   - Вы сами потребовали, чтобы я прыгнул в реку, - возмущенно сказал я.
   - Да, - согласился следователь, - потому что вы схватили выхлоп. Нужно
  было нырнуть и сразу выбираться на берег!
   - Вы мне об этом сказали? - продолжал