леза ребенка, выглядела
  радужным нефтяным пятном? Потому, понял я немедленно, что это была именно та
  суть воды, о которой говорил Антарм. И поле за рекой было сутью поля, а не
  названием, и суть эта, совмещенная с сутью воды и не существовавшая без нее,
  заключалась в том, что здесь втекали в землю и растворялись в ней дневные
  мысли жителей Калгана. Мысли были разными, оранжевыми, желтыми, зелеными,
  голубыми. И черными в том числе - это был как бы траурный налет на нефтяной
  пленке, будто слой мазута.
   - Осторожно, Ариман! - послышался предупреждающий возглас Антарма. - Не
  отвлекайтесь.
   Прижав ладони к глазам, я ускорил шаг, но думал не о том, как догнать
  Следователя, опередившего меня почти на километр, а о звездах, свет которых
  теперь освещал не только землю, но и космос; видимо, свечение рассеивалось в
  атмосфере, но эффект был восхитителен - зеленое небо, не яркое, как листья
  деревьев, но мягко-пастельное, и от каждой звезды тянулся ко мне
  единственный луч, будто волоконнооптический канал связи, и я понимал, что
  видел, конечно, не свет далекой звезды, а суть света, суть звездного
  послания. Сколько их было? Десятки тысяч?
   - Не нужно! - воскликнул Антарм, когда я попытался ухватить один из
  лучей, чтобы рассмотреть его содержимое. - Ариман, не отвлекайтесь на чужие
  сути, разберитесь в своей!
   Хороший совет. Если бы моя собственная суть так же светила мне, как
  светили звезды, и если бы я мог ухватить ее, как этот луч, рассмотреть