е понимаю,
  что вы делаете.
   - Первый вопрос, - продолжал я. - Почему Ученый считает меня опасным?
   - Ответ вы знаете лучше меня, - пробормотал Антарм. - Мои объяснения
  только помешают вам, Ариман.
   - Объясните, - потребовал я.
   Антарм дернулся у меня под рукой, но я сжал пальцы на его шее, и он
  затих. Минуту спустя я ослабил давление, и Следователь прокашлялся.
   - Вы опасны, - с неожиданным жаром произнес Антарм, - потому что ваш
  образ мысли не принадлежит этому миру. Вы утверждаете, что помните себя
  существом иного мира, это невозможно, вы должны это знать, это безумие, но
  оно - ведь это мысль, а следовательно действие - разрывает ментальные связи
  вокруг вас и на много лет в будущее. Ваша память - вот что самое опасное!
   Антарм неожиданно забился у меня в руках, будто курица, которую поймал
  хозяин и понес под нож, а она поняла, что жизни ее приходит конец и
  сопротивляется изо всех куриных сил, без смысла и надежды.
   - Спокойно, - сказал я, прижимая Антарма к земле.
   - Не могу, - прохрипел он. - Вы же не даете мне думать. Как я могу
  отвечать, если нужно подумать?
   - Думайте на здоровье! - воскликнул я.
   - Так вы же мне пошевелиться не даете...
   - При чем здесь... - начал я и прикусил язык. Действительно, если
  энергия движения мысли неотделима от энергии движения вещества, не следует
  ли из этого, что думая о чем-то, я непременно должен совершать какие-то
  механические действия?
   - Отвечайте не думая,