л, поднимался,
  падал опять, и полз вниз по склону с бездумием червя, безнадежно
  перелезающего через бесконечную для него стену, - я действительно не знаю, о
  какой опасности вы говорите.
   - Вас зовут Ариман, - это был не вопрос, а утверждение, и я не стал
  спорить. Я сам назвал себя этим именем и лишь позднее понял, кем являюсь на
  самом деле. - Вас зовут Ариман, разве этого недостаточно для вывода?
   - Какого вывода? - закричал я, все мое существо рвалось из клетки, в
  которую я был заключен: тело мое застыло, скрючившись в позе новорожденного
  младенца, а Она бежала вверх по склону изо всех сил, но не могла подняться
  даже на миллиметр, и ощущение безысходности наполняло ее ужасом.
   - Вас зовут Ариман, - в третий раз повторил Фай-Подольский. - Это имя
  разрушителя.
   Ученый сделал резкое движение - не руками, руки оставались в
  неподвижности, но мысленно, я ощутил этот жест, как ощущают кожей порыв
  ветра, - и прозрачная клетка сжалась подобно мешку, на который положили
  огромную тяжесть: мысли потекли медленно, вяло, краем еще не угасшего
  сознания я понимал, что собирался сделать Ученый, понимал даже, что если
  сейчас, немедленно не освобожу собственную мысль, то моя миссия закончится,
  не начавшись. А тело мое там, на холме, то ли умрет, как умер Ормузд, то ли
  останется существовать без признаков разума - на глазах у Нее.
   - Нет! - воскликнул я и распрямился, будто поднял скалу.
   - Да! - сказал Фай. - Судьба мира...