сознания начали прилипать к ней, я вновь становился собой. Любовь
  собирала меня по атомам вещества и по квантам энергии, и по крупицам мысли,
  и по гранулам идей, и по частицам верований...
   Собрала.
   Я был сильным, я что-то умел, и я должен был вернуться туда, где меня
  ждала Она - на холм.
   Но вернулся я в призрак комнаты, где напртив меня стоял Подольский -
  Фай? - с отпечатком моей ладони на лице.
   - Со мной не так просто справиться, - сказали черные губы. - Материя
  замещаема, а я не Ормузд, учтите. Берегитесь, Ариман. Когда выбираешь между
  судьбой мира и судьбой личности, приходится выбрать мир, потому что таковы
  законы природы.
   Я рванулся вперед, Ученый отклонился, и я пролетел сквозь него, будто
  сквозь облако, инерция мысли оказалась такой большой, что я вылетел не
  только из комнаты, где происходила наша беседа, но и из пространства, в
  котором недавно падала моя рассыпавшаяся личность.
   Вероятно, я должен был сделать вовсе не то, что сделал на самом деле.
  Мне казалось, что, кроме мысли об Алене, во мне ничего не осталось. Но думал
  я все-таки не только о своей любви. А может, только о ней и думал, но
  причинно-следственные связи между этой мыслью и всем, что ее окружало, я
  улавливал не полностью. Я был заторможен, я еще не возродил себя полностью.
   И получилось то, что получилось.
  
  
  Глава девятая
  
   Я оказался на холме. Холм был на Земле. Я легко это понял, потому что
  узнал пролетевший на уровне второго эшелона