ицейский патрульный катер.
   Я был на холме, но Ее здесь не было и быть не могло. Навстречу мне
  бежал мой бывший начальник Хрусталев, и, что самое странное, следом за ним
  семенил, придерживая шляпу, раввин Чухновский.
   - Скорее! - нетерпеливо сказал я. Что вытолкнуло меня в мой мир?
  Память? Оставшаяся во мне неустранимая связующая идея?
   Катер, развернувшись, направился в нашу сторону, и я понял, что
  происходило. Хрусталев с Чухновским пытались оторваться от преследования, а
  полицейские методично сжимали кольцо. Если Виктор хотел избежать встречи с
  муровскими оперативниками, что за странная идея пришла ему в голову: бежать
  на открытый холм, где не было ни малейшей возможности спастись?
   И похоже, что меня не видел никто.
   Я встал на пути Виктора, предполагая, что шеф пробежит сквозь меня, не
  почувствовав даже дуновения воздуха.
   - Стойте! - крикнул раввин. - Я не могу больше! Ну что они нам сделают?
  Остано...
   Шляпа с его головы слетела, борода неожиданно задралась кверху, и
  Чухновский повалился на спину - оперативники применили дальнобойный шокатор.
  Я представил, что чувствовал Чухновский, теряя сознание, и мне стало тошно.
   Виктор продолжал бежать, и я поразился выражению его лица. Хрусталеву
  было решительно все равно - настигнут его оперативники или нет, используют
  они шокатор или другое средство, еще более сильнодействующее. Может, даже
  убьют. Я лишь однажды видел на лице Хрусталева такое выражение, было это
  вскоре