это
  вскоре после того, как мы начали работать вместе. Тогда Виктор был женат, и
  сыну его Косте исполнилось пять лет. Мы вели дело Качанова - как нам
  казалось, совершенно приватное, разборка между родственниками, кто-то
  кому-то недоплатил, кто-то от кого-то получил нож между ребер, мы долго и
  нудно допрашивали членов большого семейства, пытаясь дознаться, кому было
  выгодно преступление. Однажды Петр Степанович, глава семьи, сказал Виктору
  на допросе:
   "Оставь это дело, парень, не лезь. Заработаешь десять косых, а потерять
  можешь все. Это тебе надо?"
   Виктор терпеть не мог угроз в свой адрес, он даже муровскому начальству
  не всегда позволял разговаривать с ним повышенным тоном. Естественно, что и
  на выпад Качанова-старшего Виктор не обратил внимания - тем более, что, как
  мы уже практически доказали, именно этот тип и нанес своему шурину
  смертельный удар.
   Ровно через двадцать четыре часа "ханку" Хрусталева подорвали. В
  машине, однако, самого Виктора не оказалось, погибли Ольга с Костей, и дело
  Качановых мгновенно перешло от компетенции частного сыска в пятый отдел
  МУРа. Виктор не только не мог влиять на ход расследования, ему даже не
  всегда сообщали, какие именно следственные действия велись в данный момент.
  В те дни - до самого суда и оглашения приговора - я видел на лице шефа
  выражение полного безразличия, маску, которую он носил не только на людях,
  но и наедине с собой, как я однажды убедился, войдя к нему в кабинет,