ерсия о заказе, а это уже компетенция
  МУРа. Между тем Хрусталев с муровскими оперативниками сотрудничать не
  желает, несет околесицу о дьявольских ладонях и в свидетели берет раввина -
  личность маловразумительную. После того, как Хрусталев совершил попытку
  изъятия улик из опечатанной квартиры своего бывшего сотрудника, за него
  взялись всерьез. А Виктор уже "поплыл" - он хотел все понять сам, он и мысли
  не допускал, что муровцы с их методами типа "взять, выбить, уничтожить"
  способны будут разобраться в деле, в котором, даже по его сугубо
  материалистическим представлениям, не могло обойтись без сил, с этим миром
  не связанных.
   Я не видел деталей, сознание Чухновского металось, как привязанная к
  будке собака, но ясно было, что Хрусталев явился к раввину и сказал, что им
  обоим необходимо скрыться из Москвы хотя бы на время - до новой юридической
  переквалификации серии преступлений. Пусть муровцы убедятся в том, что
  заказа не было, а бытовуху расследовать они не станут, пусть хоть батальон
  поляжет.
   Идея исчезнуть была глупой, и сейчас Хрусталев это прекрасно понимал.
  Но почему он понял это только теперь? И что нужно было ему здесь, в десяти
  километрах от кольцевой авиатрассы?
   - Барух ата адонай... - пробормотал Виктор. - Вы помолитесь за меня?
   Пожалуй, молиться было поздно. Люди в кустах были скорее всего
  неразличимы с высоты полукилометра, но полицейские наверняка глядели не за
  борт, а на экраны, где две излучавшие