епло массы, а равно все биологические
  объекты размером больше собаки, выпукло обозначились коричневым контуром на
  зеленом фоне. Катер дорожной полиции пошел на посадку, а за ним следовали
  медики.
   Я понимал, что, допустив гибель этих двух людей, неизбежно потеряю с
  ними связь. Возможно, они придут на поле Иалу (Чухновский) или Сардоны
  (Виктор) и у каждого будет свой Учитель и своя жизнь, и свое возможное
  счастье, но помнить они не будут ничего, как лишатся, скорее всего, и
  прежнего физического облика. Какой мне в них прок? Оба нужны были мне живыми
  - и в этом мире.
   Что я мог сделать? Душа, сознание - это даже не эфемерность, это
  математический нуль здесь и сейчас. А настоящий, физически реальный Аркадий
  Винокур, который мог бы взять в руки оружие, пытался в это время с упорством
  механического аппарата пробить барьер между собой и Ею - это была
  бесполезная работа, работа тела, а не души.
   Но ведь тот холм... И этот... Разве это не один и тот же объект? И
  мысль - разве она не в состоянии создавать материю? Ормузд, мой непутевый
  Учитель, наверняка назвал бы закон природы, описывавший взаимоотношения и
  связи материального с нематериальным, поскольку все едино - во всяком
  случае, в моем новом мире.
   А в каком из миров я был сейчас? В моем - наблюдая? Или в этом -
  участвуя?
   Кто объяснил бы мне и подсказал? Ормузд? Он не может. Ученый? Он и не
  подумает.
   Значит - сам.
   И я ушел - чтобы вернуться.