вно духовная жизнь порождала движение звезд, планет и
  атомов - и так было всегда, потому что мир был устроен именно таким, а не
  иным образом.
   "Они" приходили со знанием особенностей мира, как человек рождается,
  зная, что умеет дышать, и его не нужно учить этому. Я же пришел со знанием,
  вовсе к этому миру не относившимся. Я пришел, зная, что идеи способен
  рождать только разум, а не лежащий на дороге камень или гнущееся под ветром
  дерево. Я пришел, зная, что идея - это суть мысли, а мысль - порождение
  разума, разум же свойствен человеку, но никак не тому же камню, лежащему на
  дороге. Мое сохраненное знание меняло этот мир, подтачивало его суть, потому
  что противоречило всему, что было понято, создано, построено и продумано.
   Я вспоминаю о Москве, и в мире возникает идея, для которой здесь нет
  материального эквивалента. Я вспоминаю о Викторе и Чухновском, и нарушается
  хрупкое равновесие между веществом и идеей, что-то происходит с законами
  природы, в том числе и главными законами сохранения.
   Более того, вдвойне, втройне, во много раз я был опаснее для моего
  нового мира, потому что любил.
   Любовь опасна? - спросил я сам себя, поразившись нелепице,
  противоречившей прежним представлениям о сути отношений мужчины и женщины.
   Любовь созидательна, - ответил я сам себе, а может, это ответила Даэна,
  мысль перетекла с ее губ и растворилась в моем сознании, в море моих
  собственных мыслей? Но и созидание может оказаться опасным, и