и в Татарстане - плевать там хотели, есть соответствующий договор
  или нет. Если Виктор решил уйти, то почему оказался в сотне километров от
  Москвы, на холме, открытом со всех сторон - да еще без транспорта?
   - И что дальше? - неожиданно произнес раввин и с кряхтением принялся
  подниматься на ноги. Я мог себе представить, чего это ему стоило - через
  несколько минут после шока. - Вы сказали... про несчастье... Вы ЭТО имели в
  виду?
   Чухновский кивнул на догоравшие обломки катера и суетившихся врачей.
   - Не это, - пробормотал Виктор и посмотрел мне в глаза. Он не видел
  меня, но ощущал что-то смутное и - вот, что поразило меня в этот момент! -
  ждал. Он приехал на этот безымяный холм рейсовым автобусом и притащил с
  собой раввина, потому что ждал МОЕЙ помощи. После нашей встречи... После
  бесед с Чухновским... Он ждал меня, знал, где ждать, и я пришел.
   Я понял теперь смысл появления Хрусталева с Чухновским именно на этом
  холме, похожем на тот...
   Три полицейские машины, прилетевшие со стороны Москвы, начали описывать
  окружности, заходя на посадку, одна из них неожиданно устремилась к нам -
  отсчет времени вновь пошел на секунды, и я должен был решиться.
   - Это не больно, - сказал я Виктору.
   Он закричал. Господи, я обманул его! Это оказалось так больно, как я не
  мог себе и представить. Виктор умирал мучительно, и я мог лишь наблюдать -
  не глазами, какие глаза у нематериальной сути? - как на лице Хрусталева
  появляется чернеющий отпечаток