адкой кашей, что я невольно поднял ногу, чтобы перепрыгнуть через
  протянутую низко над землей нить заградительного кабеля, и если бы не
  железная хватка отца, вцепившегося изо всех сил в мою курточку, в следующее
  мгновение случилось бы непоправимое. Мне не грозила гибель в тигриной пасти,
  но электрический разряд поразил бы меня наверняка...
   Я остановился метрах в трех от диска, манившего меня так же, как манила
  к себе тигрица. Я заставил себя остановиться. Я заставил себя перевести
  взгляд в темневшее небо. Я заставил себя думать о тигрице из зоопарка, а не
  о том, как я сейчас вскарабкаюсь на дрожащий в нетерпении диск, и тогда...
   Что - тогда?
   - Я не сделаю того, что вы от меня хотите, - сказал я вслух.
   К кому я обращался? К Минозису? К Фаю? Или к природе, чьи законы сейчас
  проявляли себя?
   Между облаками, безжизненно висевшими в зените, возник блестевший в
  солнечных закатных лучах шар, пикировавший на меня так же, как совсем
  недавно пикировала на нас с Виктором патрульная полицейская машина. Шар
  излучал единственную концентрированную мысль: "Вперед! На корабль!"
   Что ж, теперь это стало понятным. Черный цилиндр был космическим
  кораблем, предоставленным в мое распоряжение, чтобы покинуть Землю. Значит,
  я находился на космодроме. Значит, мой полет был ничем иным, как выполнением
  приказа Ученого? Значит, и Даэну я оставил одну, выполняя чужой приказ и
  даже не задумавшись о том, что совершаю преступление?
   Но ведь ни