эшелона, подкатывает к угловому развороту перед
  зданием. Машина пересекает полосу ожидания, навстречу движется вышедшая со
  стоянки "хонда-родео", все нормально, но в следующее мгновение моя рука -
  или моя мысль, принявшая форму руки? - вытягивается шлангом, проникает
  сквозь стену, достигает обзорного окна авиетки, уже потерявшей скорость, и я
  касаюсь лица женщины ладонью. Раскина успевает только коротко взвизгнуть,
  нога ее инстинктивно давит на педаль скорости вместо торможения, и... все.
  "Хонда" теряет хвостовое оперение, а авиетка врезается в причальную панель
  автостоянки с таким грохотом, что все на улице застывает...
   - Да, - сказала Раскина, поймав мое воспоминание, будто мячик, и бросив
  мне его обратно: в лицо, в душу, в провал сознания. - Да, Аркадий, это
  сделали вы. Зачем?
   И еще одно "зачем?" - я увидел Метальникова. Майор вышел из-за спины
  Чухновского и стоял, уперев в бока свои сильные руки. Оружия у него не было,
  как не было, впрочем, и желания мстить - свой вопрос Метальников задал не
  для того, чтобы понять причину моей к нему былой ненависти. Он понимал,
  почему я его убил, но хотел знать, зачем он мне нужен сейчас. Враг? Союзник?
  Наблюдатель?
   - А где... - пробормотал я и услышал голос Виктора:
   - Здесь я, Аркадий.
   Хрусталев сидел на большом валуне, освещенный призрачным сиянием моей
  ладони, и смотрел на меня, как мне показалось, обычным своим насмешливым
  взглядом.
   Все мои воины были в сборе. Все, кроме...