ного отдыхать до утра в тюремной
  камере.
   Воспоминание прервалось, но дальнейшее я помнил и сам: утром я пришел
  на работу, чтобы выслушать распоряжения Хрусталева, и узнал, что дело
  Щепетова закрыто, "а ты, Аркадий, займешься этим наркоманом Беспаловым".
  Никогда впоследствии Виктор ни словом не упоминал о том, что в ту ночь спас
  мне жизнь...
   Шар, еще секунду назад неотвратимо приближайшийся, остановился,
  натолкнувшись на мою ладонь, и давление, которое я ощутил, едва не разорвало
  мне мышцы. Шар сплющило, он растекся по невидимой поверхности плоской
  кляксой, я успел различить сначала след собственной ладони, потом
  расплывавшиеся капли чужих воспоминаний - и все кончилось.
   Шар исчез. Ормузд с Антармом будто материализовались передо мной из
  пустоты - собственно, почему "будто", оба действительно изменили свои
  оболочки с духовной на материальную и сказали одновременно:
   - Если ты думаешь, что победил, то ошибаешься.
   - Знаю, - пробормотал я.
   Я действительно знал это, потому что видел направленный на меня взгляд
  Фая - с одной стороны, и Минозиса - с другой. Мне даже почудилось на
  мгновение, что если я сделаю шаг, то взгляды Ученых столкнутся, и произойдет
  страшный взрыв, потому что энергии - духовной, конечно, но разве это имело
  значение? - было достаточно, чтобы испепелить небольших размеров город. А
  может, и больших? А может, и всю Земли могли бы испепелить эти два взгляда,
  если бы смогли столкнуться