я друг с другом?
   Неужели ненависть могла быть такой всепоглощающей?
   Нет, - подумал я, - это не так. Ученые вовсе не ненавидели меня. Более
  того, оба меня по-своему любили - ведь я был феноменом, который не
  уничтожать было нужно, а исследовать во славу науки. Я был носителем закона
  природы, неизвестного в этом мире. И сейчас - уже не только я. Виктор,
  Метальников, Абрам Подольский, Раскина, Чухновский...
   И еще Антарм с Ормуздом.
   Взгляд Минозиса коснулся сетчатки моих глаз, и я увидел Ученого - он
  сидел в своем кресле, но не там, где мы увиделись впервые; кресло висело в
  пустоте между планетами, закукленное в прозрачной капсуле из собственных
  идей Минозиса, которые я мог бы даже прочитать, если бы у меня осталось для
  этого время.
   - Ариман, - произнес Ученый, - вы сами не знаете, что творите. Вам ведь
  ясно, что вы - зло.
   - Зло? - переспросил я. - Ну и что? Разве добро и зло не определяются
  законами природы? И разве законы природы не симметричны? И разве вам дано
  определять, что добро и что зло для этого мира? Какой заряд у электрона -
  отрицательный или положительный? Все зависит от точки отсчета, верно? В
  мире, который я помню, понятие добра определяется людьми, их
  взаимоотношениями и только ими. Природа в моем мире нейтральна по отношению
  к добру и злу. Природа не может быть доброй или злой. А здесь...
   - Человеку не дано устанавливать, что есть добро и что есть зло, -
  сказал Минозис. - Добро - все,