летела низко над землей, будто
  волшебница из детской сказки, вся в золотом ореоле - то ли это был спутанный
  ворох мыслей, то ли развевались на ветру ее замечательные волосы.
   А следом за ней медленно выступал, полный собственного значения,
  человек, суть которого я знал. Генрих Натанович Подольский собственной
  персоной.
   Подольский говорил со мной, направив в мою сторону тоненький лучик
  мысли, неразличимый, если смотреть со стороны.
   - Я не мог прийти раньше, - думал Подольский, - извините. Я не помнил
  себя. Я жил. Моя память вернулась, когда вы потерпели поражение, когда ваша
  память застыла. Закон сохранения движения - остановив ваши воспоминания,
  Минозис, не подозревая о том, сдвинул с места мои.
   - Даэна, - прошептал я. Слова Подольского многое объясняли, но
  проходили сейчас мимо моего сознания.
   - Аркадий! Господи, Аркаша! Помоги мне, я не успеваю! - я узнал бы этот
  голос среди миллиона других, я знал этот голос еще когда был мальчишкой,
  потом слышал каждый день и иногда был уверен, что ненавижу его. Алена.
  Даэна?
   Тремя большими прыжками - на самом деле это не прыжки даже были, а
  будто взмахи крыльев - Даэна перемахнула через болотную топь и, оказавшись
  на одном со мной островке, бросилась мне на грудь. Я прижал к себе свою жену
  и простил ей все, включая собственную неблагодарность. Глаза Алены. Губы
  Алены. Голос Алены. И самое главное, что было сейчас важнее всего, - память
  Алены.
   - Ты... - бормотал