тоже сделала ваша память? Все! - неожиданно прервал собственную
  страстную речь Подольский. - Время кончилось, Аркадий Валериевич. Давайте
  действовать. Командуйте.
   - Командовать? - растерянно произнес я, и в этот момент купол,
  возведенный Учеными, замкнулся с тихим всхлипом, отделив нас от мира. Должно
  быть, мне только этого звука недоставало, чтобы понять наконец, что хотел
  сказать - и сказал, он ведь не говорил обиняками! - Генрих Натанович
  Подольский, бывший специалист по наследственной памяти и инкарнациям. Не то
  чтобы пелена упала с моих глаз - точное, кстати говоря, выражение, хотя и
  излишне литературное, - но я действительно был здесь единственным, кто видел
  цель, знал смысл и понимал задачу.
   - Прорвемся! - сказал я.
   - Алена, родная, - сказал я, - ты должна вспомнить все, что было с
  тобой и с твоими предками, эта память хранится в твоих генах, она по сути
  бесконечна, потому что тянется из глубины веков.
   - Виктор, - сказал я. - Спасибо, что не предал меня. Теперь вспомни.
  Себя, и своего отца, заключенного в тебе, и свою мать, и бабушек, и дедов, и
  жившего в пятнадцатом веке разбойника, твоего предка, ты сам рассказывал мне
  об этом семейном предании...
   - Ребе, - сказал я. - Вы можете сделать для нас - и для себя тоже -
  больше других. Вы знаете еврейскую Тору, а эта память поистине бесконечна.
  Энергии, заключенной в духовной сути Ветхого завета, должно хватить, чтобы
  изменить планету. Вы понимаете, чего я хочу от