оры, и первых амеб, а
  потом - длинной чередой - чего только не было в памяти этой женщины!
  Поистине бесконечная энергия, и я теперь уже почти без страха смотрел на
  сомкнувшийся над нами купол. Прорвемся.
   А ведь с нами были еще Абрам Подольский, смотревший вокруг умными
  глазами, и мой недруг Метальников, не поднимавший глаз от кипевшей
  поверхности болота. А еще Ормузд, мой Учитель, и Антарм, мой Следователь -
  единственные среди нас, кто так и не впомнили, кем были прежде.
   Купол над нашими головами неожиданно раскалился докрасна, с неба, будто
  страшный летний самум, упал жар, он обнял меня, схватил меня за руки, сжал
  мои плечи, судорогой сковал ноги. Сначала мне показалось, что это духовный
  жар, жар чьей-то души, но в следующее мгновение я понял, что ошибся - с
  полей Иалу поднялись мощные испарения, это испарялись от жара еще не
  всплывшие и никогда уже не всплывущие сущности. Стоны их давили мне на уши,
  на виски, я и сам готов был застонать, я растерялся, и хотя должен был
  командовать своим немногочисленным войском, но не был способен не только
  сказать что-то путное, но даже и связно подумать.
   - Вспоминайте! - раздался над полями Иалу раскатистый голос - может
  быть, даже мой собственный. Возможно, именно такой голос призывал когда-то
  Моисея подняться на гору Синай.
   Первым отреагировал Метальников. Может быть, привычка подчиняться
  приказам была его второй или даже первой натурой. Приказано было вспоминать
  -