с ней первыми мужчиной и женщиной, не
  понимавшими еще, что такое любовь, но знавшими, что нет в мире никого дороже
  друг друга. Мы были с ней Антонием и Клеопатрой, Парисом и Еленой, Фаустом и
  Гретхен, Тристаном и Изольдой, и даже Ромео с Джульеттой, которые никогда не
  существовали в реальности, начав жить не в мире, но сразу - в памяти
  человеческой. Мы были миллиардами мужчин и женщин, что любили друг друга с
  истока времен. Мы были миллионами из них, отдавшими за любовь свои жизни. И
  тысячами, кому довелось изменить своей любовью течение истории.
   Мы были сами собой, но мы сами собой уже не были. Мы превратились в
  собственную память и стали мостом, соединившим два мира - тот, в котором мы
  родились, и тот, из которого теперь уходили в небытие.
   Мы были одни, хотя я и понимал краем сознания, еще не обратившегося в
  память, что рядом уходили в небытие, становились памятью мои воины - Виктор,
  Чухновский, Ормузд, Антарм, Абрам Подольский, и Раскина, которая (я это
  ощутил мгновенным зрением и удовлетворенно улыбнулся) приникла к Генриху,
  отдав ему все то, что я сейчас отдавал Алене, и получая от него все, что я
  от Алены получал.
   А потом сознание растворилось в памяти окончательно, и я - точнее, мы с
  Аленой, поскольку были теперь единым целым - увидел мир, каким он был на
  самом деле. Я только не знал, какой мир я видел - тот, где я родился, или
  другой, из которого сейчас уходил.
   Планеты обращались вокруг звезд, звезды объединялись в галактики,