рочную,
  основательную, упругую. Подумал: да будет так. И стало так.
   Он стоял на жесткой поверхности, чувствовал, как в подошвы впиваются
  мелкие острые грани. Поверхность была плоской, серой, тоскливой и
  заканчивалась совсем рядом. Он сделал шаг и оказался на краю созданной им
  тверди. Он заглянул во мрак, и ему почудились фигуры, которых там, скорее
  всего, не было. Он отшатнулся, поднял глаза к свету, и там ему тоже
  почудились фигуры, которых быть не могло.
   Он был один. Это ощущение - ощущение одиночества - тоже было новым и
  лишало его счастья. Постепенно он начал понимать - не ощущать, а именно
  понимать; мыслить, а не только воспринимать существующее, - что счастья
  больше не будет. Никогда. Счастье самодостаточно. Он был счастлив, когда был
  один и не понимал собственного одиночества. Он был счастлив в бесконечности
  мрака, а потом в бесконечности света, но, отделив свет от тьмы, он перестал
  быть счастливым, потому что, создав одну простую альтернативу, понял, что
  может создавать еще и еще. Созидая, не можешь быть счастлив.
   Но созидая, понимаешь себя. Раньше он только ощущал. Теперь научился
  понимать. Что будет потом?
   "Я не хочу быть один", - подумал он.
   "Я не один".
   Эта мысль возникла из ощущения. В мире не было звуков, но он слышал.
  То, что он слышал, было чьей-то эмоцией, струившейся из света.
   - Ормузд...
   Это было его имя. Что оно означало? Что вообще может означать имя?
  Слово, на которое нужно