не смог бы сказать, почему ему в голову пришла именно эта мысль.
  Почему твердь, созданная из мрака, должна быть колючей, как... Как что?
  Сравнение не приходило, и это заставило Ормузда пристальнее вглядеться в
  мир.
   Огненный шар солнца слепил глаза, белизна света выглядела мягким и
  ласкающим фоном, и провал мрака под ногами уже не казался таким ужасным,
  потому что Ормузд знал теперь: мрак - материал для творения. Он наклонился и
  под пристальным взглядом Аримана провел ладонью по тверди. Колючки
  сглаживались, сминались, твердь превращалась в сыпучий песок, струившийся
  между пальцами. Песок был желтым, потому что отражал солнечные лучи, и
  радостным, потому что так хотелось Ормузду.
   Ариман опустился рядом на колени и попробовал подражать, создавая
  песок, но колючки больно впивались в кожу, твердь не поддавалась.
   - Нет, - сказал Ариман. - Не могу.
   - Мне тоже трудно, - признался Ормузд. - Куда легче, оказывается,
  создавать из тьмы или света, чем потом изменять уже созданное. Солнце слепит
  глаза, но я ничего уже не могу с этим поделать.
   Он дошел до края тверди и заглянул во мрак. Туда сыпались песчинки. Там
  что-то таилось. Что-то, еще не созданное, но уже желавшее явиться.
   - Жжется, - сказал Ариман. - Песок жжется.
   - Это солнце, - объяснил Ормузд. - Оно слишком жаркое.
   - Отодвинь его, - попросил Ариман.
   Ормузд встал на ноги, все еще вглядываясь в черноту.
   - Нужна влага, вот и все, - рессеянно сказал