н. Мысли его были заняты
  другим: ему казалось, что во мраке кто-то живет. Чудовища? Нет. Да и что
  такое эти чудовища? Просто слово, не имеющее содержания, как не имело
  содержания понятие о несозданном и даже не придуманном. Нет, во мраке жили
  существа, без которых ни Ормузд, ни Ариман не могли бы обойтись.
   - Влага? - повторил Ариман. - Что такое влага?
   Думая о существах, живущих во мраке, Ормузд создал влагу из света - это
  не мысль даже была, а тень ее, инстинктивное желание.
   И стало так.
   Песок пропитался влагой мгновенно, солнце палило, и вверх поднимались
  испарения. Песчинки перестали скатываться во мрак, и Ормузд забеспокоился.
  Почему-то ему казалось, что каждая песчинка, исчезавшая в черноте, питала
  существовавшую там жизнь. Он набрал в горсть мокрого песка и швырнул,
  темнота ответила эхом, и чей-то голос - на самом деле это была освобожденная
  сознанием мысль - сказал:
   - Солнце. Песок. Я живу?
   И еще чей-то голос ответил:
   - Ха! Он называет это жизнью!
   И третий:
   - Мое имя! Я не знаю своего имени. Кто я?
   - Это ты? - спросил Ариман. - Это ты создаешь голоса?
   - Нет, - ответил Ормузд. - Там кто-то есть.
   - А здесь влаги стало слишком много, - сообщил Ариман. Ормузд и сам это
  видел. Песок набух и прилипал к ногам. К тому же, свет, впитавший
  испарявшуюся влагу, из белого стал голубоватым, и в нем проявились более
  плотные пятна, название которым придумалось сразу: облака.
   Это было красиво,