вня, на котором мрак становился светом. Одна из мыслей
  оказалась чуть более громкой, чем остальные, - а может, чуть более близкой,
  - Ормузд ухватился за нее, потянул, ощущая напряжение чужой воли, и отделил
  от прочих. То, что он услышал, было странно знакомо, ожидаемо, но все-таки
  непонятно:
   - Любимый, где ты? Мне темно здесь... Мне здесь холодно.
   Должно быть, эти слова услышал и Ариман. Он подошел к Ормузду и
  перегнулся за край тверди, вглядываясь во мрак. Лицо его стало бледным до
  синевы, будто измазанное окружавшим светом.
  
   - Это она, - произнес Ариман. - Та, что ждет...
   Он погрузил во мрак руку, и Ормузд сказал:
   - Не так. Не поможешь. Они должны сами.
   - Любимый... - голос из глубины приближался, и в следующее мгновение
  свет будто обнял возникшую из мрака фигуру, линии которой были так
  прекрасны, что Ормузд прикрыл ладонью глаза - совершенство ослепляло больше,
  чем могло это сделать солнце.
   Женщина шла по кромке света, она уже видела песчаную твердь с
  пересекавшей ее рекой и Ормузда, вытянувшего перед собой руки, но взгляд ее
  был устремлен на Аримана, готового броситься в бездну и утонуть во мраке.
  Движения женщины стали стремительны, оставшееся пространство она пересекла
  одним прыжком, оказавшись в объятиях Аримана прежде, чем он успел сделать
  хотя бы шаг навстречу.
   - Где ты был так долго? Я ждала... Так темно...
   Мысль захлебывалась в эмоциях, Ариман смотрел в огромные глаза женщины
  и, будто в