появилась
  твердь, они решили, что сами в этом виноваты, и уменьшили давление мысли.
   Появление материи всегда доставляет неудобства, и потому первым их
  желанием было: уничтожить. Эмоциональный разряд достиг Антарма и заставил
  его воскликнуть:
   - Я чувствую это!
   Он висел в пространстве между твердью и солнцем, ноги его не давили на
  опору, тело не ощущало тяжести, это позволило ему выйти за пределы
  примитивных потребностей человеческого организма и увидеть, как сказал
  впоследствии Пинхас - раввин Чухновский, - божественный свет.
   Первым, кто оказался доступен чувствам Антарма, стал
  Вдохновенный-Ищущий-Невозможного, ощутивший эмоциональный натиск и
  ответивший так, как только он и умел это делать.
   - Нет! - воскликнул Антарм. - Нет!
   Он схватился обеими руками за раскалывавшуюся голову, он медленно
  опускался на звавшую его своим тяготением твердь, но ощущал себя совсем в
  другом месте, никогда на самом деле не существовавшем в этой Вселенной.
  Воспоминаний о жизни, прожитой именно в этом материальном теле, у Антарма не
  было, но память инкарнаций сохранилась и сейчас выдавливалась под действием
  эмоционального натиска Вдохновенного-Ищущего-Невозможного.
   Антарм вспомнил себя мальчишкой - он стоял на коленях перед седобородым
  старцем и внимательно слушал отеческие наставления.
   "Ты силен, как никто, - говорил старик, улыбаясь одними глазами. - Но
  учти, что сила твоя - в твоей духовной готовности