азрывая ткань мироздания.
   И первой мыслью, которую они ощутили, оказались слова Аримана: "Только
  солнце, твердь и мы". И четкое определение: "Это - Вселенная без материи".
  
  
  Глава шестая
  
   Десять человек стояли у пересекавшей твердь реки. Они не смотрели друг
  на друга, в этом не было необходимости - каждый не просто знал, о чем думали
  остальные, в какой-то степени каждый был всеми, понимал всех, мыслил, как
  все, и любил всех, как самого себя.
   Они молчали, но разговор продолжался - мысли каждого становились
  известны всем, и Ариман знал, что Даэна любит его так, как не любила никогда
  и никого, она даже думала: "Больше жизни", но не очень понимала при этом,
  что такое жизнь, и может ли что-либо быть больше того, что не можешь
  определить. Даэна, в свою очередь, ощущала, как никогда, близость Аримана и
  остальных мужчин, это было приятное чувство, пробуждавшее исчезнувшие
  воспоминания - что-то было, что-то прошло, что-то хотелось возродить, и
  Даэна готова была обнять всех и даже Влада, мысли которого пересекались с ее
  мыслями, как пересекаются два луча, две дороги, две сильные и погасшие
  окончательно страсти.
   - Мы можем создать себе такой мир, какой захотим, - подал мысль Ормузд.
  - Так же, как я создал эту твердь и Солнце, и день с ночью.
   - Конечно, - согласился Ариман. - Мы можем создать себе мир из идей, но
  для этого должны существовать идеи, пригодные для того, чтобы стать
  материей. Или...
   - Память, - это был голос