ри: - Сейчас иду!
   Рука застыла над книгой. Он все-таки раскрыл ее посредине, на той
  странице, где чертеж изображал Солнце в виде круга с короткими лучами, и
  шесть планет с их орбитами-окружностями. Изящно, слова не скажешь. Всякая
  теория должна поражать изяществом, иначе о верности ее истинному знанию
  говорить просто бессмысленно. Изящество необходимо, однако само по себе
  абсолютно недостаточно. Апория Зенона - верх изящества, но и верх
  схоластического мудрствования, опровергнуть которое невозможно, а равно и
  доказать нельзя, поскольку рутинный здравый смысл не позволяет признать
  правоту древнего мыслителя. Мысли, высказанные этим Коперником, так же
  нелепы, как и по видимости трудно опровержимы.
   Я должен найти ошибку в этих расчетах, - подумал Абрам, - должен, ибо в
  них ошибка. Георг... Нет, с Георгом лучше не говорить на эту тему. Умный
  человек, но одно слово - послушник. У него своя система аксиом, то есть не
  своя, конечно, системе этой много веков, и он, Абрам, тоже часть системы, и
  уже одно это обстоятельство должно подсказывать способ отрицания. Так нет,
  ему надобно искать формальные ошибки, разбивать аргументы, ему игра нужна,
  когда речь идет об истине. Так кто же более грешен - Коперник этот из
  Польши, или он, серьезно размышляющий о том, что против метода можно
  действовать методом же, а не верой?
   Абрам закрыл книгу, но чертеж запомнил. Теперь это была его память,
  собственная, это был колышек, на