охо, и он неожиданно
  обнаружил, что Виктор и Генрих держат его за руки, а остальные стали перед
  ним полукругом, вытолкнув в центр двоих - Даэну и Влада. Даэна... Алена... И
  этот... Ариман знал теперь многое, все помнил, все. А они... Для них
  прошлого не существовало.
   - Я люблю тебя, - это была мысль Даэны, но и мысль Алены тоже, и он
  знал, что все так, и всегда так было, и если бы было иначе, то сейчас рядом
  с ним в этом мире была бы другая женщина или не было бы никакой.
   Даэна ждала его на холме в мире Ормузда. Она не помнила, а он помнил
  все - и то, что убил свою жену, оставив на ее груди след "ладони дьявола".
  Подольского он убил точно так же...
   - Меня? - подумал и понял Генрих, но воспоминание об этом так и не
  возникло в его сознании.
   ...И когда убил Раскину...
   - Это сделали вы? - мысль Натали была вялой, признание относилось будто
  не к ней, она не понимала связи между собой и какой-то Раскиной, о которой
  думал Ариман, глядя ей в душу.
   ...И когда раввин говорил о Боге и смысле жизни...
   Чухновский сделал шаг вперед, но мысль его осталась запертой.
   ...Когда разговор в квартире Хрусталева...
   - Что? - встрепенулся Виктор, но так и не понял, о чем именно вспомнил
  Ариман.
   ...Все сложилось в мозаику, могло сложиться и раньше, но раньше он не
  допускал этого в сознание...
   - Ты помнишь это? - воскликнули Ормузд и Антарм.
   ...И его рука протянулась через километры, сквозь стены и дорожные
  переплетения,