етения, и нашла Алену, его любимую жену, и он коснулся ее груди, и...
   - Господи, - вонзилась в мозг мысль Даэны. - Ты убил меня! Почему?
   - Аленушка, - прошептал Ариман, - так было нужно.
   - Ты! Ты... меня любишь?
   - Больше жизни! - Ариман запнулся. Мысленный ответ возник сам собой и
  был истиной, но сейчас не обладал и малой долей того смысла, который
  содержался в этих словах прежде, когда он действительно жил и боялся жизнь
  потерять. А сейчас? - подумал он. - Сейчас я не живу?
   - Больше жизни, - повторила Даэна. - И ты меня убил...
   - Именно так, - вмешался Влад. - Имейте в виду, Даэна, Ариман убил нас
  всех, причем дважды, в этом он сейчас сам признался. Я не помню себя таким,
  каким был в материальном мире. И никто из нас, кроме Аримана, себя не
  помнит. Но мысли его мы видеть можем - вы увидели в них свою смерть, мы
  увидели свою, верно? Меня Ариман убил, потому что мы с вами... Вы ведь и
  меня любили, не так ли?
   - Нет!
   - Перестаньте, - вмешался Ормузд. - Мысли наши ничтожны, а слова,
  выражающие их, пусты. Мы в мире, где нет материи. Для чего мы здесь? И как
  мы сумеем здесь выжить?
   - Что нам нужно для жизни? - спросил, усмехнувшись, Абрам Подольский. -
  Оказавшись в мире божественной сути, в светлом мире, приближенном к Творцу,
  первое, что вы сделали, - создали грубую материю. Вместо того, чтобы
  возвысить свой разум, вы хотите унизить высшую сущность. Не брать мы пришли
  сюда, но отдавать. Не совершать грех,