ить за свершенное раньше. Вот
  для чего мы здесь.
   Абрам стоял теперь в середине круга. Ощутив себя в центре восприятия,
  он неожиданно обрел уверенность в том, что мысли его, изначально мало
  значившие даже для него самого, возникшие будто сами по себе и не вполне
  осознанные, имеют собственную ценность и, возможно, являются самыми важными
  из того, что здесь уже думалось и говорилось.
   - Я тоже был убит Ариманом, - продолжал Абрам. - Я не помню, как это
  произошло, но Ариман помнит, а я ощущаю эти воспоминания, не сознавая...
   - Могу показать, - сказал Ариман. - Я даже хотел бы это сделать, потому
  что не знаю, как мне удалось... Понимаете, Абрам, мы с вами жили в разное
  время. Вы умерли... то есть, я убил вас за два столетия до того, как
  родился. Если быть точным, то ладонь, которая сожгла ваше сердце,
  принадлежала физически человеку по имени Шмуль, вашему компаньону, которого
  вы сделали несчастным и который отомстил вам. Вы видели его перед смертью, и
  ладонь видели тоже. На деле же это был я, и я не знаю, как такое могло
  произойти.
   Воспоминание всплыло и лопнуло, и было воспринято всеми, а следом
  всплыли, лопнули и оказались общим достоянием другие воспоминания. Ариман
  будто избавлялся от тяжелого груза. Он понимал, что это не избавление, а
  лишь тиражирование собственных страхов, но сделать это было необходимо,
  иначе они никогда не поймут, для чего собрались здесь. И вопросы Ормузда
  тоже останутся без ответов.