тон оказался
  попыткой произнести слово - будто человек, приходивший в себя после долгой
  и, возможно, безнадежной болезни, пытался выразить очень простую мысль, но
  не мог, не получалось, потому что возвращение к жизни было мучительным и
  могло не закончиться никогда.
   - О-а-о...с-а-э-в-е...
   Тени метались под ногами, и Ормузд наконец понял, почему это
  происходило. Твердь сжималась, сквозь песок проступал мрак, будто капли
  черной крови. Мрак был пустотой, но казался вязким, ноги - сколько? две?
  восемь? все двадцать? - погрузились уже по щиколотку в поднимавшееся из
  мрака отсутствие.
   Ормузду казалось, что происходившее предопределено и сопротивление
  бесполезно - он был один в этом мире, и мир идей поглощал его.
   - О-з-а-а...с-э-в-е...
   От тверди отвалился кусок - к счастью, довольно далеко от места, где
  стоял Ормузд - и исчез во мраке, будто ушедшая ко дну корма разбитого судна.
   "Вдохновенный-Ищущий-Невозможного!" - воззвал Ормузд, обращаясь к
  врагу, поскольку в этом мире больше некого было молить о спасении. Часть его
  сущности, принадлежавшая Чухновскому и Абраму, а отчасти и Ариману, пыталась
  заставить сознание воззвать совсем к другой сущности, но Ормузд не мог
  произнести даже мысленно это слово, оно было противно его личному
  мировосприятию, и он отодвинул три свои части, буквально оторвав руки
  Аримана от рук Даэны.
   "Не мешай!" - приказал Ормузд, и, к счастью, никто из его частей не
  смог