Не к Богу нужно было сейчас взывать,
  не к Свету, отдававшему себя во власть мрака, но единственно к тому, у кого
  еще можно было найти хоть какое-то понимание.
   "Вдохновенный-Ищущий-Невозможного! - думал Ормузд. - Помоги мне
  остаться собой. Я чужой в твоем мире, но я здесь. Я здесь не для того, чтобы
  уничтожить дух, обратив его в материю. Обратив в дух меня, вы, разумные, не
  приобретете ничего, кроме пустой, ниоткуда не взявшейся и, следовательно,
  никому не нужной идеи. Я здесь, и мы вместе должны понять - для чего"...
   Ормузд знал, что Вдохновенный-Ищущий-Невозможного понимает его: мысль
  наталкивалась на преграду, отражалась и падала опять, и так, подпрыгивая,
  будто мяч, в конце концов уходила в чье-то неподатливое сознание, а ответ...
   Ормузд неожиданно понял и мгновенно восхитился смелости
  Вдохновенного-Ищущего-Невозможного.
   - Э-о-т...с-э-в-е... - выводили солнечные лучи, обращаясь в звук.
   Это говорил Вдохновенный-Ищущий-Невозможного. Говорил не мыслью своей,
  а с помощью материального носителя. Чего он хотел? Показать, что
  действительно способен на невозможное?
   - С-э-в-е-э, - выводило солнце странную руладу, и Ормузду показалось,
  что это было слово "свет".
   Возможно, он ошибался, но важно было другое. Нематериальное существо,
  имевшее о материи, как о природной сущности, изначально враждебной духу,
  весьма смутное и примитивное представление,
  Вдохновенный-Ищущий-Невозможного,