у
  им на головы сыпался мусор, и грозный голос Фейги звучал, как Глас
  Господень: "Уши порву! Негодники! Идите отсюда, спать не даете!"
   Когда он вырос, стены стали такими, какими были на самом деле - дому
  давно нужен был ремонт, но денег на это не было. И не будет.
   Не будет уже ничего, потому что Ицика убили, и маму тоже, а Шуля умерла
  от того, что не представляла, как будет жить после случившегося. Лица
  зверей, ворвавшихся в дом в прошлую субботу, и сейчас стояли перед глазами,
  но что самое страшное - теперь он знал, почему слуги пана Яривского выбрали
  именно их дом.
   Савва. Брат. Самый родной человек на свете. Господи, что может сделать
  с человеком любовь! Если бы Шуля не отвергла Савву... Не любила она его, что
  поделаешь. В прошлом году, помнится, Юзик, бедняга, наложил на себя руки
  из-за безответной любви к Хаве, и его все жалели, но и Хаву жалели тоже.
  Никто ей не сказал ни одного худого слова, а как она мучилась, как винила
  себя в этой смерти, хотя и знала: доведись сегодня Юзику признаться ей в
  своем чувстве, она сказала бы ему то же самое. Что иное могла она сказать?
  "Люблю", если не любишь? "Да", когда нет? И если бы Савва последовал за
  Юзиком, его бы поняли, его бы тоже пожалели, но он поступил иначе, пошел во
  дворец и сказал... нет, на людском языке это называется иначе, но язык не
  поворачивается, даже в мыслях будто останавливаются колесики, когда нужно не
  произнести даже, а подумать... Не сказал Савва, не сказал, а именно